ВС РФ скорректирует свои разъяснения о назначении мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога

В первом полугодии текущего года планируется изменить и дополнить Постановление Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» (далее – Постановление № 41). Необходимость корректировки данных в нем разъяснений связана, в том числе, с недостаточно активным применением мер пресечения, альтернативных заключению под стражу, пояснил Суд.

Несмотря на то что, согласно закону, заключение под стражу назначается только при невозможности применения более мягкой меры пресечения и только в отношении подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, наказание за которые – более трех лет лишения свободы, и в исключительных случаях – если наказание меньше трех лет лишения свободы (ч. 1 ст. 108 УПК РФ), данная мера пресечения все равно является самой распространенной.

По данным ВС РФ, за 11 месяцев 2015 года содержались под стражей около 140 тыс. человек, тогда как домашний арест был избран в отношении 4146 лиц, залог – в отношении примерно 800 лиц. Определенная положительная динамика в изменении этих показателей есть: в 2004 году количество заключенных под стражу составляло 221 тыс. человек, в 2011 году под домашний арест были взяты 1300 лиц. И все же число граждан, в отношении которых применен домашний арест, а не заключение под стражу, по-прежнему крайне мало. Принятое в 2014 году решение о снижении минимального размера залога по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести со 100 тыс. до 50 тыс. руб. (Федеральный закон от 4 июня 2014 г. № 141-ФЗ «О внесении изменения в статью 106 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации») пока результатов не принесло – по сравнению с 2014 годом количество лиц, которым было назначена эта мера пресечения, не только не увеличилось, но и, напротив, уменьшилось (с 850 в 2014 году до 800 в 2015 году).

Тем не менее в целом суды правильно избирают меры пресечения, что подтверждается небольшим количеством обжалований соответствующих судебных решений, считает заместитель Председателя ВС РФ Владимир Давыдов. Так, по преступлениям небольшой тяжести обжалуется до 8% решений, средней тяжести – до 10%, тяжким и особо тяжким – до 15%, сообщил он в ходе состоявшегося вчера круглого стола : «Актуальные проблемы применения судами мер пресечения (заключения под стражу, домашнего ареста, залога), организованного ВС РФ и Российским государственным университетом правосудия.

Более проблемная тема, по мнению ВС РФ, – рост числа удовлетворенных ходатайств о продлении содержания под стражей. Если в 2004 году было удовлетворено 98 тыс. таких ходатайств, то в 2014 году уже 207 тыс., а в 2015 году еще больше – 225 тыс. Довольно часто суды подходят к рассмотрению данных ходатайств формально, хотя для решения вопроса о продлении нужны новые основания и более веские причины, чем те, которыми была изначально обусловлена необходимость заключения лица под стражу, отметили участники круглого стола. Так, ВС РФ в Постановлении № 41 прямо указал, что, например, наличие у лица возможности воспрепятствовать производству по уголовному делу на начальных этапах предварительного расследования может служить основанием для решения о заключении обвиняемого под стражу. Но при принятии решения о продлении содержания под стражей суд должен проанализировать иные значимые обстоятельства: результаты расследования или судебного разбирательства, личность подозреваемого или обвиняемого, его поведение до и после задержания и др. (п. 21 Постановления № 41). На практике же это реализуется далеко не всегда. На тот факт, что все постановления о продлении мер пресечения в России пишутся «под копирку», неоднократно указывал и ЕСПЧ, отметил начальник отдела международного права Управления систематизации законодательства и анализа судебной практики ВС РФ Богдан Зимненко.

Нередко необходимость продления сроков заключения связана не с объективными обстоятельствами, а с волокитой на стадии предварительного следствия. Однако в этих случаях, как правило, такое продление не дает результатов – участники круглого стола привели примеры, когда в течение всего продленного срока производилось только одно следственное действие, причем незадолго до его окончания (например, за неделю до истечения продленного до шести месяцев срока содержания под стражей выносилось постановление о назначении экспертизы). Отчасти такая ситуация обусловлена загруженностью следователей, объясняют эксперты, но это не оправдывает необоснованное длительное содержание людей под стражей.

Каким образом обвиняемый узнает о предъявленном ему обвинении? Узнайте из материала «Предъявление обвинения» Домашней правовой энциклопедии интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

Еще одной причиной затягивания сроков содержания под стражей является возможность их продления до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела (ч. 7 ст. 109 УПК РФ). При этом непонятно, почему в большинстве случаев все материалы предъявляются после окончания расследования, ведь следователь вправе знакомить с ними обвиняемого и во время следствия, подчеркнул советник КС РФ Константин Калиновский. Он также предложил подумать о возможности предоставления материалов дела для ознакомления в электронном виде.

Таким образом, в результате того, что 90% всех заявленных ходатайств об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу удовлетворяется, и сроки содержания под стражей постоянно продлеваются, растет заполненность следственных изоляторов (СИЗО). Это в свою очередь приводит к нарушению норм содержания граждан в СИЗО во многих регионах, в том числе в Москве. По словам председателя Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) Михаила Федотова, ЕСПЧ сравнивает содержание в ряде российских следственных изоляторов с пытками. При этом в СИЗО находится много граждан, обвиняемых в незначительных преступлениях, и назначенное им впоследствии наказание может быть вообще не связано с лишением свободы, подчеркнул он. Поэтому СПЧ поддерживает инициативу ФСИН России об обязании судей учитывать реальную наполненность изоляторов при принятии решения об избрании меры пресечения. Отметим, что согласно сообщению пресс-службы ведомства от 22 января, законопроект, предусматривающий обязанность администрации места содержания под стражей информировать суды о возможности размещения подозреваемых и обвиняемых с соблюдением санитарных норм, а также предполагающий внесение в УПК РФ положения, согласно которому при решении вопроса об избрании меры пресечения суд должен принимать во внимание такую информацию, уже направлен в Минюст России.

Переполненность следственных изоляторов также указывает на необходимость более широкого применения иных мер пресечения. Однако, как отметил старший инспектор Главного управления процессуального контроля Следственного комитета РФ Александр Симонов, добиться этого будет невозможно до тех пор, пока домашний арест, например, не станет надежной альтернативой заключению под стражу. По сведениям Следственного комитета РФ, среди проблем, возникающих при применении этой меры пресечения, можно выделить: сбои в работе электронных браслетов, которые применяются для контроля за лицами, находящимися под домашним арестом, сложность доставки этих лиц для участия в следственных действиях (в частности, из-за нехватки в уголовно-исполнительных инспекциях транспортных средств и сотрудников для сопровождения), проблематичность обеспечения продуктами питания одиноких лиц, которым запрещено покидать свое жилое помещение, и др. Кроме того, до сих пор не утвержден акт, определяющий порядок осуществления контроля за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и ограничений (ч. 10 ст. 107 УПК РФ).

Причиной же нечастого применения залога является в большинстве случаев отсутствие у обвиняемых средств. Если для преступлений небольшой и средней тяжести минимальный размер залога составляет 50 тыс. руб., то для тяжких и особо тяжких преступлений – не менее 500 тыс. руб. (ч. 3 ст. 106 УПК РФ). Поэтому судьи выбирают, как правило, одно из двух – либо заключение под стражу, либо домашний арест. При этом при выборе меры пресечения судья не должен руководствоваться только соответствующим ходатайством следователя и представленными им материалами, ему следует запросить все материалы дела, а также, если позволяет время, истребовать дополнительные доказательства, считает судья Павлоградского районного суда Омской области Алексей Косенко.

Все обозначенные проблемы и предложения будут обсуждаться с Председателем ВС РФ, ряд из них найдет отражение в поправках к Постановлению № 41. В частности, будут разработаны разъяснения, направленные на упрощение условий применения домашнего ареста (например, об отмене необходимости привлечения к участию в судебном заседании и получения согласия собственника того жилья, в котором будет находиться под домашним арестом обвиняемый). Кроме того, ВС РФ планирует принять отдельное постановление об особенностях применения мер пресечения в отношении предпринимателей.

Следственный комитет Российской Федерации

Вопрос обеспечения процессуальных прав подозреваемых и обвиняемых является крайне актуальным и обсуждаемым в обществе. Мера пресечения в виде заключения под стражу, применяемая по судебному решению в отношении фигурантов уголовных дел, в отдельных ситуациях вызывает большой общественный резонанс. Это обусловлено несогласием с процессуальным решением участников уголовного процесса либо иных связанных с ними лиц, выражающих свое мнение в СМИ. Очевидно, что публичная критика процессуальных решений направлена на то, чтобы повлиять на общественное мнение и последующее решение суда. Как правило, в таких заявлениях преобладает эмоциональный оттенок, рассчитанный на создание в обществе ложного чувства несправедливости по отношению к подследственным. Лишь компетентный анализ материалов уголовного дела, ходатайства следователя и постановления суда позволит сделать объективную оценку того или иного процессуального решения.

Анализ практики избрания меры пресечения в виде заключения под стражу по уголовным делам Следственного комитета позволил выявить некоторые тенденции и закономерности. Основная из них – за последние 11 лет число обвиняемых, содержащихся под стражей в ходе предварительного следствия, значительно сократилось: если в 2006 году по делам, направленным в суд следователями прокуратуры, под стражей содержалось более 25% обвиняемых, то в 2017 году арестовано менее 20% лиц по направленным в суд Следственным комитетом уголовным делам. Это связано с тем, что следователи очень тщательно подходят к избранию этой меры пресечения и строго соблюдают ограничения, связанные с предпринимательской деятельностью фигурантов, состоянием их здоровья, соблюдением разумного срока следствия, недопустимостью длительного содержания обвиняемых под стражей без должных к тому оснований. И, конечно же, учитывают конкретные обстоятельства дела и данные о личности обвиняемого.

Приводя в качестве аргумента невысокую долю оправдательных приговоров в России, некоторые юристы, журналисты, блогеры делают выводы о том, что, если дело дошло до суда, приговор будет обвинительным в 99% случаев. Ими совершенно не делается поправка на существующую в России систему уголовного судопроизводства, предполагающую проведение доследственной проверки. На этой стадии российские правоохранительные органы имеют право отказать в возбуждении уголовного дела. Отсутствие же такой стадии в практике других стран предполагает судебный процесс и с высокой долей оправдательный приговор. Все это формирует необъективное представление о соотношении уровня правовой защищенности в странах с разной уголовно-процессуальной системой.

Аналогии о синхронных решениях следствия и суда проводятся и при избрании меры пресечения. Однако имеющиеся статистические данные также позволяют их опровергнуть. В текущем году судами было отклонено 6% ходатайств следователей Следственного комитета об аресте фигурантов уголовных дел. В судебных заседаниях и прокуроры не всегда занимают солидарную со следственными органами позицию. Как и суды зачастую не соглашаются с мнением прокурора. В первом полугодии 2017 года судом удовлетворено почти 6% ходатайств предварительного следствия об аресте обвиняемых и продлении срока их содержания под стражей, не поддержанных прокурором. И это вполне нормальное правовое явление. Оно свидетельствует об объективном и беспристрастном рассмотрении в суде вопроса о необходимости применения самой строгой меры пресечения, что в свою очередь, как показывает практика, повышает уровень обеспечения прав граждан. Помимо этого невысокий процент отклоненных ходатайств свидетельствует и о высоком качестве направляемых в суд материалов органами следствия.

Смотрите так же:  1с практическое пособие разработчика купить

Например, Главное следственное управление выходило в суд с ходатайством об аресте сотрудника ГИБДД, совершившего ДТП в Ханты-Мансийском автономном округе, в результате которого погиб несовершеннолетний. Первоначально суд отказал в удовлетворении этого ходатайства следствия, избрав обвиняемому меру пресечения в виде домашнего ареста. Однако с учетом позиции потерпевшего, которым признан отец погибшего юноши, широкого общественного резонанса и отсутствия у территориальной уголовно-исполнительной инспекции возможности обеспечить исполнение меры пресечения в виде домашнего ареста, по поручению Председателя СК России следствие повторно обратилось в суд с ходатайством об аресте. По результатам его рассмотрения судом принято решение о его удовлетворении, и обвиняемый взят под стражу в зале суда.

Не будем забывать о предназначении меры пресечения, которое состоит в обеспечении нормального хода расследования и недопущении совершения новых преступлений подозреваемым или обвиняемым. Статистика прошлых лет иллюстрирует, как неизбрание меры пресечения приводило к более негативным последствиям. В 2008 году в России более 17 тысяч человек, будучи под следствием, но не арестованными, совершили новые преступления. К 2016 году этот негативный показатель удалось снизить более чем в три раза (5 697) именно благодаря новой процедуре избрания самой строгой меры пресечения.

Например, в Свердловской области расследовалось уголовное дело об убийстве женщины, которое совершил ее несовершеннолетний сын. Следователи ходатайствовали об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, однако суд избрал ему домашний арест. Обвиняемый попросту сбежал, причём украл у отца машину и деньги, направился в Челябинскую область, где и был задержан. Уже после этого суд согласился с позицией следствия и арестовал его.

Еще в одном регионе в прошлом году следователи ходатайствовали об аресте фигуранта, обвиняемого в похищении человека, убийстве и мошенничестве. Суд удовлетворил это ходатайство. Однако обвиняемый обжаловал решение в вышестоящем суде, причем на том заседании прокуратура не поддержала позицию следствия. В итоге решение об аресте отменили и альтернативную меру пресечения своевременно не избрали. Обвиняемый скрылся от правоохранительных органов и по настоящее время находится в международном розыске.

О взвешенном подходе следственных органов к избранию меры пресечения свидетельствуют и данные о назначении наказания, связанного с лишением свободы лицам, которые не были арестованы на стадии следствия. В 2016 году более 90 тысяч подсудимых, находившихся в период предварительного и судебного следствия на свободе, взяты под стражу в зале суда в связи с назначением наказания в виде реального лишения свободы. Это данные судебной статистики по уголовным делам, находившимся как в производстве СК России, так и других ведомств.

В последние годы стала активнее применяться и такая альтернативная мера пресечения, как домашний арест. Если в 2008 году она была применена лишь к 29 лицам, то в 2016 году под домашним арестом по уголовным делам, расследуемым Следственным комитетом, содержались уже 2 204 обвиняемых, что составляет около 2% от всех обвиняемых в совершении преступлений.

Бывают ситуации, когда суд избирает такую меру пресечения, несмотря на ходатайство следствия о заключении под стражу обвиняемого в совершении особо тяжкого преступления. Например, в Новосибирске следствие ходатайствовало о заключении под стражу молодого человека, обвиняемого в убийстве своей девушки. Суд это ходатайство не поддержал, избрав домашний арест. Впоследствии он был осужден к 9 годам лишения свободы.

Еще одной нехарактерной для отечественного уголовно-процессуального законодательства, но весьма действенной мерой пресечения, не связанной с лишением свободы на период предварительного следствия, является залог. Суд принимает решение о залоге, как правило, при отказе в удовлетворении ходатайства следователя об избрании более жесткой меры пресечения. В то же время, как показало обобщение следственно-судебной практики, зачастую именно следователи Следственного комитета обращаются в суд с ходатайством об изменении иных мер пресечения на залог, и суды соглашаются с такими ходатайствами. Ежегодно судом удовлетворяется от 50 до 100 ходатайств следователей Следственного комитета об избрании меры пресечения в виде залога.

Приведенные данные свидетельствуют о сформировавшейся практике взвешенного и объективного подхода к избранию следователями Следственного комитета Российской Федерации мер процессуального принуждения в отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений.

Сколько стоит выйти под залог в России, и где это проще сделать

Пожалуй, главный тренд, который пытается культивировать в сфере права Президент Дмитрий Медведев, сам юрист по образованию, — это либерализация уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Глава государства не только прочно ввел в обиход термин «кошмарить бизнес» (по мнению Медведева, эту порочную практику нужно прекратить), но и попытался закрепить свои начинания на законодательном уровне. В марте прошлого года в УПК РФ были внесены сушественные изменения в части применения различных мер пресечения к подозреваемым и обвиняемым в преступлениях экономического характера, в частности, теперь заключение под стражу не может быть использовано для лиц, проходящих по ряду статей УК (более 20), а главной формой обеспечения участия позодреваемых и обвиняемых в расследовании должен быть залог. Тем не менее, как рассказывал нам депутат Госдумы Михаил Гришанков, пока медведевские реформы встречают значительное системное сопротивление.

Запросив информацию в Судебном департаменте при ВС РФ, редакция Право.ру решила разобраться, как изменилась практика применения залога в качестве меры пресечения в период с начала 2009 года по конец первого полугодия 2010 года.

Выйти под залог наиболее вероятно в Смоленске и Белгороде…

Всего за эти полтора года под залог по всей России вышли 2068 человек, причем динамика от полугодия к полугодия оказалась разнонаправленной. В первой половине 2009 г. подобная мера присечения была применена к 602 лицам, во второй — к 749 (+24%), а в первой половине 2010 г. — к 717 (-4%). Наиболее часто под залог освобождают в Смоленской (268) и Белгородской областях (217). Суммарно на эти два западных регионах приходится 23% всех решений об избрании меры пресечения в виде залога, что уже само по себе свидетельстует о громадной диспропорции, поскольку Москва, суды которой рассматривают несравненно большее количество дел, лишь на восьмом месте (52 решения), а Московская область делит 3-4 места со Свердловской (по 96). Стоит, кстати, отметить, что для сотрудников управлений судебного департамента Смоленской и Белгородской областей информация о том, что они впереди России всей оказалась неожиданной.

…а наименее вероятно — на Кавказе

Согласно официальной статистике, ни разу за полтора года под залог граждан не освобождали лишь в 8 регионах, причем семь из них относятся к двум федеральным округам: Северо-Кавказскому (Чечня, Северная Осетия, Ингушетия и Карачаево-Черкессия) и Дальневосточному (Еврейская АО, Чукотский АО и Магаданская область).

Число лиц, к которым была применена мера пресечения в виде залога (Топ-10 регионов)


Москва — лидер по сборам и «тарифам»

Общая сумма всех внесенных за полтора года залогов в России составляет 833 млн руб., причем каждые полгода поступления на депозитарные счета судов увеличиваются. Если в первом полугодии 2009 г. за выход на свободу граждан было заплачено в совокупности 138,5 млн руб., то во второй половине года уже 293 млн руб., а в первом полугодии 2010 г. — 401,5 млн руб. При этом растет и средняя сумма залога. В первой половине 2009 г. средняя «ставка» освобождения по стране равнялась 230000 руб., а спустя год этот показатель составлял уже 560000 руб.

Больше всего залогов собирают суды Москвы — 235 млн руб. за полтора года, что составляет 28% от общей суммы по России. В столице и самые высокие «тарифы»: средняя цена выхода на волю в Москве — 5,5 млн руб. Интересно, что во втором полугодии 2009 г. в московских судах произошел резкий рост сумм, вносящихся в качестве залога, хотя само число выпущенных под залог практически не изменилось.

В провинции свобода наиболее дорога в Ярославской (1,8 млн руб.), Тульской (1,5 млн руб.) и Орловской (1,3 млн руб.) областях.

Общая сумма внесенных залогов (Топ-10 регионов по совокупной сумме), млн руб.

Средняя сумма вносимого залога (Топ-10), тыс. руб.


Залог по-мордовски — 254 зарплаты

Впрочем, это абсолютные значения. Учитывая драматические различия в благосостоянии отдельных регионов, уместно рассчитать среднюю сумму внесенного залога за полтора года относительно важнейших макроэкономических и социальных показателей — валового регионального продукта (ВРП) на душу населения и среднедушевого ежемесячного денежного дохода.

Дороже всего свобода относительно ВРП ценится в Мордовии, где сумма среднего залога превышает душевой ВРП в 21 раз. Далее следуют Ярославская (16,2 раза) и Ивановская (13,3 раза) области, а Москва — на шестом месте (6,8 раза). Наиболее низкое соотношение (исключая Кабардино-Балкарию, где залог применялся лишь однажды за исслеуемый период, что не может быть показательно) зафиксировано в Вологодской области, где данный коэффициент равняется 0,16, то есть размер ВРП на душу населения превышает средний размер залога примерно в 6 раз.

Соотношение среднего залога (тыс. руб.) и ВРП на душу населения (тыс. руб., 2009 г.), (Топ-10)


Соотношения стоимости залога к месячному доходу жителя региона отвечает на вопрос, сколько обитателю того или иного субъекта РФ нужно работать, чтобы позволить себе ходатайствовать об этой мере пресечения. Меньше всего повезло проживающим в той же Мордовии, где залоги превышают среднюю зарплату в 254 раза. В Ярославской области это соотношение составляет 209 раз, а в Москве — 124 раза.

Соотношение среднего залога (тыс. руб.) и среднемесячного дохода на душу населения (руб., 2009 г.), (Топ-10)


Редкий обвиняемый выходит в России под залог

Чрезмерного оптимизма в связи с ростом числа решений российских судов об освобождении подследственных под залог переживать все же не стоит. В крохотной по сравнению с Россией Шотландии, где проживают немногим более 5 млн человек, в период с 2008 по 2009 гг. под залог освободились 58300 задержанных (у нас, напомним, 2068 за полтора года), а, например, в австралийском штате Новый Южный Уэльс (население 7 млн) только за один 2008 г. в обмен на денежный залог на свободу вышли 36800 человек.

При этом, согласно статистике, за исследуемый период в России было зафиксировано всего 92 случая обращения залога в пользу государства, то есть условия освобождения нарушили лишь 4% вышедших под залог (для сравнения — в Новом Южном Уэльсе — в два раза больше). Получается, что если что-то и мешает российским судьям применять эту довольно мягкую меру пресечения, то точно не орды беглецов от правосудия.

О самых резонансных освобождения под залог в 2009-10 гг. читайте в блоге автора.

Определение размера залога как меры пресечения в уголовном судопроизводстве России: проблемные аспекты теории, законодательства, практики (Каштанова Н.С.)

Дата размещения статьи: 24.01.2018

Одной из мер уголовно-процессуального принуждения имущественного характера является залог. Исходя из положений ст. 98 Уголовно-процессуального кодекса РФ, в зависимости от строгой иерархичной последовательности всех предусмотренных мер пресечения, данная мера занимает третье место после заключения под стражу и домашнего ареста. Таким образом, залог по своей правовой природе считается альтернативой указанным выше мерам пресечения. Как верно отмечает Т.И. Шаповалова, применение залога несет в себе гораздо больше положительного и нравственного, поскольку лицо не лишается свободы на период производства по уголовному делу и не ограничивается в свободе передвижения, а государство экономит большие средства при сокращении количества арестованных, так как снижаются затраты на их содержание и охрану [28, с. 22].
Вместе с тем анализ официальных статистических данных Судебного департамента при Верховном Суде РФ [23] показывает, что в нашем государстве с каждым годом усиливается тенденция к существенному уменьшению числа удовлетворяемых судами ходатайств об избрании рассматриваемой меры пресечения. Так, если в 2010 году судами положительно разрешено 629 ходатайств о применении залога, то в 2011 году данная цифра составила 438 ходатайств, в 2012 — 275, в 2013 — 198, в 2014 — 225, в 2015 — 190, а в 2016 году — 164, что с 2010 года стало самым низким показателем. С нашей точки зрения, невысокая частота реализации залога как меры пресечения в уголовном процессе России видится в актуальных и проблемных аспектах определения размера залога.
Объективности ради отметим, что УПК РФ до принятия Федерального закона от 07.04.2010 N 60-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон N 60-ФЗ) не предусматривал низших пределов залоговых сумм. При этом нами еще с 2006 года подчеркивалось, что УПК РФ не устанавливает ни минимальные, ни максимальные их рамки, в отличие от УПК РСФСР 1960 года, где сумма залога была определена не менее чем 100 МРОТ [11, с. 201]. Акцентировалось также, что основная проблема применения залога в российском уголовно-процессуальном законодательстве кроется в отсутствии точной методики установления его размера [11, с. 201].
Однако правотворцы посчитали необходимым определить минимальный размер анализируемой меры пресечения только в 2010 году. Как было прокомментировано в пояснительной записке к Закону N 60-ФЗ, законопроект позволит расширить применение залога в том числе за счет введения минимальной залоговой суммы по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести в размере не менее 100 тыс. рублей, а по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях — не менее 500 тыс. рублей [21].
Тем не менее, несмотря на то что Закон N 60-ФЗ, утвердивший минимальные пределы залога, вступил в силу 9 апреля 2010 г., он не позволил усилить интенсивность в реализации рассматриваемой меры имущественного характера. При этом федеральный законодатель обратил внимание на данную отрицательную тенденцию, вследствие чего был принят Федеральный закон от 04.06.2014 N 141-ФЗ «О внесении изменения в статью 106 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (далее — Закон N 141-ФЗ), который снизил минимальный размер залога по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести со 100 тыс. рублей до 50 тыс. рублей. Как отмечено в пояснительной записке к Закону N 141-ФЗ, одной из причин устойчивой тенденции значительного снижения количества ходатайств об избрании меры пресечения в виде залога является отсутствие у подозреваемого (обвиняемого) денежных средств и иного имущества, достаточных для внесения его минимального размера в 100 тыс. рублей, вследствие чего по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести залог не может рассматриваться в качестве альтернативы такой мере пресечения, как заключение под стражу [20]. К слову, и эта поправка, вступившая в силу с 15 июня 2014 г., себя не оправдала.
Как констатируют Е.А. Маркина и Н.В. Юзюк, по мнению судей, на частоту применения ими указанной меры пресечения повлияло установление в ст. 106 УПК РФ минимального размера залога. Создавшаяся ситуация объясняется тем, что подавляющее большинство обвиняемых не имеют работы и постоянного источника дохода либо их заработок незначительный, т.е. они финансово несостоятельны, вследствие чего внести залог даже в минимальном размере, установленном в ч. 3 ст. 106 УПК РФ, они не могут [13, с. 22].
По мнению А.В. Смирнова, определенный в ч. 3 ст. 106 УПК РФ нижний предел залога по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести составляет около двух среднедушевых доходов, однако следует иметь в виду, что среднедушевой показатель не учитывает разброс распределения доходов среди населения России и поэтому его использование может привести к существенной неравномерности применения залога к обвиняемым (подозреваемым), относящимся по имущественному признаку к разным социальным категориям [24, с. 78]. По заключению автора, введение минимальной суммы залога в размере 50 тыс. рублей на практике может повлечь снижение применения такой меры пресечения, как залог, так как она в 5,4 раза превышает наиболее часто встречающийся среди населения России подушевой (модальный) доход [24, с. 78].
И.С. Бобракова и Н.Н. Ковтун также полагают, что закрепленные в ч. 3 ст. 106 УПК РФ нововведения даже в указанных «минимальных» пределах представляются оптимальными лишь для стран с достаточно высоким уровнем жизни, устоявшейся экономической системой, но никак не для современных реалий жизнедеятельности российского государства и общества, где большинство населения, по оценкам экспертов, влачит практически нищенское существование [7, с. 334].
Действительно, по сведениям Федеральной службы государственной статистики, за III квартал 2016 года среднедушевой денежный доход населения в целом по Российской Федерации составил 30 757,4 рублей в месяц, а, например, за 2015 год в Омской области — 25 858 рублей [25], вследствие чего не каждый залогодатель имеет возможность внести в качестве залога суммы, предусмотренные ч. 3 ст. 106 УПК РФ. На указанное обстоятельство справедливо обратил внимание и М.В. Эсендиров [29, с. 35].
Вместе с тем трудно согласиться с авторами, которые предлагают вообще не устанавливать никаких низших пределов залоговых сумм. Так, С.В. Богданчиков отмечает, что легитимное закрепление минимального размера залога приведет к чрезмерной формализации данной меры пресечения, что не будет способствовать ее применению [8, с. 20]. Мы же солидаризируемся с мнением А.Л. Аристархова: наличие минимального предела залога позволяет рассматривать его в качестве определенных условий государства, неисполнение которых исключает право на его применение, а отсутствие верхнего предела способствует учету обстоятельств совершенного преступления, в том числе его тяжести, данных о лице, привлекаемом к уголовной ответственности [5, с. 56].
С нашей точки зрения, проблема неэффективности анализируемой меры процессуального принуждения имущественного характера видится не только в завышенных суммах низшего предела залога , но и в отсутствии минимально утвержденного его размера применительно к конкретной категории преступлений.
———————————
Как следует из протоколов судебных заседаний, причиной неприменения подобной меры пресечения явилось отсутствие у обвиняемых и их близких родственников возможности внести залог [14].

Смотрите так же:  Иск в хозяйственном процессе

Как следует из ч. 3 ст. 106 УПК РФ, минимальная сумма залога в 50 тыс. рублей предусмотрена по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести. Минимальный размер залога в 500 тыс. рублей закреплен применительно к тяжким и особо тяжким преступлениям. Вместе с тем такой подход к регламентации вопросов избрания меры пресечения в виде залога не может быть признан обоснованным. Как вытекает из нормоположений ст. 15 Уголовного кодекса РФ, каждая из категорий преступлений обладает различным характером и степенью общественной опасности деяния. Помимо прочего, преступления небольшой и средней тяжести подразделяются на неосторожные и умышленные. Примерами неосторожного деяния небольшой тяжести могут являться части 1, 2 ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности», а неосторожного деяния средней тяжести — ч. 2 ст. 124 УК РФ «Незаконное проведение искусственного прерывания беременности». Как следствие, для каждой из категорий преступлений (как неосторожных, так и умышленных) должны быть предусмотрены свои минимальные размеры залоговых сумм. Это объясняется в том числе тем, что в силу статей 25, 26 УК РФ в рамках умышленных преступлений субъективная сторона характеризуется тем, что лицо осознает общественную опасность своих действий (бездействия), предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желает их наступления (прямой умысел) либо не желает, но сознательно допускает эти последствия или относится к ним безразлично (косвенный умысел). Неосторожные преступления характеризуются тем, что лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий (легкомыслие) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.
Одна из проблем, порождающих предельно редкое использование анализируемой меры процессуального принуждения, с нашей точки зрения, видится в установлении судом неоправданно высоких сумм залога в случаях, когда залогодатель ходатайствовал о внесении значительно меньшего размера денежных средств. Как верно отмечают П. Стерхов и И. Стерхова, в каждом случае избрания меры пресечения в виде залога необходимо решить, какой суммой или иными ценностями может располагать залогодатель, чтобы не поставить его в трудное материальное положение [26, с. 80]. По верному мнению авторов, отсутствие методики определения размера залога приводит к произвольному избранию его суммы, чем, например, можно воспрепятствовать освобождению из-под стражи привлекающегося к уголовной ответственности лица, умышленно установив для него нереальную сумму залога [26, с. 80]. Н.А. Колоколов также справедливо полагает, что при определении размера залога следует учитывать наличие у обвиняемого реальной возможности внести на депозит суда соответствующую сумму денег [12, с. 52].
Проведенное нами исследование правоприменения выявило факты, когда судами устанавливаются предельно высокие суммы залога, которые порой препятствуют освобождению подозреваемого, обвиняемого из-под стражи. Так, М. обвинялся в совершении тяжкого преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. Следователь обратился в суд с ходатайством о продлении в отношении обвиняемого М. срока содержания под стражей, однако постановлением районного суда в удовлетворении ходатайства следователя отказано, мера пресечения в виде заключения под стражу М. изменена на залог в размере 28 млн рублей. В апелляционной жалобе адвокат Р. указала, что при принятии решения суд нарушил требования ч. 3 ст. 106 УПК РФ, поскольку не изучил имущественное положение залогодателя, а сумма залога, установленная судом в размере 28 млн рублей, многократно завышена и фактически назначена без учета характера совершенного преступления. Адвокат просила постановление суда изменить, установить размер залога, соответствующий имущественному положению залогодателя, в сумме 4 млн рублей. Вместе с тем суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении апелляционной жалобы адвоката [1].
В другом случае из протокола судебного заседания следовало, что адвокат М. просил суд изменить Ф. меру пресечения в виде содержания под стражей на залог в размере от 5 до 7 млн рублей, а адвокат Х. ходатайствовал об изменении И. меры пресечения в виде содержания под стражей на залог в размере 1,5 млн рублей. Однако же суд изменил Ф. меру пресечения на залог в размере 10 млн рублей, а И. — 3 млн рублей [3].
Помимо прочего, анализ судебной практики выявил ситуации, при которых судами устанавливаются необоснованно высокие размеры залога по отдельным категориям преступлений. Так, общественно опасное деяние, в совершении которого подозревался Ш., относится к категории небольшой тяжести, однако судья, выясняя вопрос о возможности подозреваемого внести залог, не исследовав данные о его личности и обстоятельства совершенного им преступления, указала ему конкретную сумму, превышающую законодательный минимум в 10 раз. В частности, в протоколе судебного заседания указано: «Председательствующий: скажите, имеете ли Вы материальную возможность внести залог в целях обеспечения явки к следователю и в суд, который составит не менее 500 000 рублей?» [16].
Широкая усмотренческая самостоятельность суда в части определения чрезмерно высоких сумм залога влечет за собой пересмотр таких судебных постановлений, а также снижение определенного судом первой инстанции размера анализируемой нами меры пресечения. Так, в жалобе защита указывала, что сумма залога в размере 10 млн рублей по уголовному делу о тяжком преступлении является чрезмерно суровой и завышенной, поскольку Л., находясь в изоляции, не имеет реальной возможности внести такую сумму, его имущество арестовано, жена и близкие родственники имеют скромный доход; родители Л. являются пенсионерами пожилого возраста, имеют ряд серьезных заболеваний и сами нуждаются в лечении. Президиум областного суда посчитал выводы суда нижестоящей инстанции относительно суммы залога в 10 млн рублей необоснованными и снизил сумму залога до 600 тыс. рублей [19]. По другому делу размер залога был снижен с 225 тыс. рублей до 100 тыс. рублей [10].
С учетом вышеизложенного в целях обеспечения надлежащего уровня реализации меры пресечения в виде залога полагаем целесообразным ч. 3 ст. 106 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Вид и размер залога определяются судом с учетом характера совершенного преступления, данных о личности подозреваемого либо обвиняемого и имущественном положении залогодателя и не может быть меньше: десяти тысяч рублей — по уголовным делам о неосторожных преступлениях небольшой тяжести; двадцати тысяч рублей — по уголовным делам об умышленных преступлениях небольшой тяжести; тридцати пяти тысяч рублей — по уголовным делам о неосторожных преступлениях средней тяжести; пятидесяти тысяч рублей — по уголовным делам об умышленных преступлениях средней тяжести; двухсот пятидесяти тысяч рублей — по уголовным делам о тяжких преступлениях; четырехсот тысяч рублей — по уголовным делам об особо тяжких преступлениях. В случае если лицами, указанными в части первой настоящей статьи, предлагается суду конкретный размер денежных средств, который они в силу своего имущественного положения могут внести в качестве залога, и суд сочтет целесообразным применение залога именно в рамках данной суммы, то устанавливаемый судом в этом случае предельный размер залога не может превышать более чем на одну треть максимально предложенной суммы. Не может приниматься в качестве залога имущество, на которое в соответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации не может быть обращено взыскание. Порядок оценки, содержания указанного в части первой настоящей статьи предмета залога, управления им и обеспечения его сохранности определяется Правительством Российской Федерации в соответствии с законодательством Российской Федерации».
Таким образом, например, если залогодателем суду в качестве предмета залога будет предложена денежная сумма по уголовному делу об умышленном преступлении средней тяжести — 100 тыс. рублей, то максимальный размер применяемого залога в этом случае не может превышать 133 333 рублей. В случае если по уголовному делу о тяжком преступлении подозреваемый ходатайствует о внесении денежных средств в размере 450 тыс. рублей, то определенная судом в качестве залога предельная сумма составит не более 600 тыс. рублей. Отметим, что данная законодательная схема определения предельной суммы залога, во-первых, ни в коем случае не обязывает суд устанавливать залог в пределах инициируемого залогодателем размера, поскольку целесообразность применения данной меры пресечения в рамках конкретной денежной суммы в каждом случае будет оцениваться индивидуально; во-вторых, позволит не ставить подозреваемого, обвиняемого либо другое физическое или юридическое лицо в трудное материальное положение, обусловленное усиленным поиском денежных средств в целях обеспечения реализации меры пресечения в виде залога; в-третьих, способствует искоренению случаев умышленного указания залогодателем предельно низкой суммы денег , которую последний в силу своего имущественного положения имеет возможность внести в качестве предмета залога, поскольку используемая в ч. 3 ст. 106 УПК РФ формулировка «и суд сочтет целесообразным применение залога именно в рамках данной суммы» позволяет органу правосудия отказывать в применении залога в случае, если такая сумма залога объективно не способна исполнить цели реализации данной меры уголовно-процессуального принуждения имущественного характера, отраженные в ч. 1 ст. 106 УПК РФ.
———————————
Так, отказывая в удовлетворении ходатайства адвоката Ш. об избрании меры пресечения в виде залога в размере 500 тыс. рублей по уголовному делу о тяжком преступлении, суд отметил: из ч. 3 ст. 106 УПК РФ следует, что данная сумма является минимальным размером залога по делам указанной категории. Вместе с тем, как видно из представленных в суд материалов, обвиняемый И. является учредителем и руководителем ООО «Ф», на момент задержания работал в данной организации. Каких-либо доказательств наличия у И. иждивенцев защитой не представлено. В этой связи суд первой инстанции, с учетом характера вмененных противоправных действий, обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства об избрании И. меры пресечения в виде залога в размере 500 тыс. рублей [2].

Смотрите так же:  Статья 261 тк рф увольнение

Для каждой категории преступлений с учетом формы вины мы предлагаем конкретные минимальные размеры вносимых денежных средств в качестве предмета залога. Вместе с тем трудно согласиться с мнением А.Е. Григорьевой, что нижний предел залоговой суммы должен быть кратен размеру прожиточного минимума, устанавливаемого в субъектах Российской Федерации [9, с. 8]. На наш взгляд, как для преступлений небольшой и средней тяжести, так и для тяжких и особо тяжких деяний минимальный размер залога должен быть установлен в конкретной денежной сумме, единой для правоприменения на всей территории Российской Федерации.
Предельно спорным представляется мнение А.Е. Белоусова, что при определении суммы залога за отправную точку необходимо взять размер минимальной заработной платы, установленный в тот или иной период времени, умножить его на количество месяцев в году и полученную таким образом сумму умножить на число, являющееся максимальным сроком наказания в виде лишения свободы, указанным в санкции соответствующей статьи УК РФ, по которой обвиняемый привлекается к уголовной ответственности [6, с. 56]. Полагаем, что такой подход к расчету конкретной залоговой суммы приведет к невозможности фактического избрания залога в качестве меры пресечения, поскольку применение предлагаемых автором новелл с большой долей вероятности вызовет определенные трудности в их реализации.
Во-первых, такая формула определения залоговой суммы неизбежно повлечет за собой установление судом необоснованно высоких денежных сумм в качестве предмета залога, которые залогодатель в целях пребывания на свободе обязан внести на депозитный счет суда или органа, осуществляющего предварительное расследование. Так, посредничество во взяточничестве, т.е. непосредственная передача взятки по поручению взяткодателя или взяткополучателя в размере 26 тыс. рублей образует состав умышленного преступления средней тяжести, предусмотренный ч. 1 ст. 291.1 УК РФ. Максимальное наказание — лишение свободы на срок до 4 лет. В соответствии с Федеральным законом от 19.12.2016 N 460-ФЗ «О внесении изменения в статью 1 Федерального закона «О минимальном размере оплаты труда» с 1 июля 2017 г. минимальный размер оплаты труда составляет 7 800 рублей. Из логики Е.А. Белоусова вытекает, что МРОТ (7 800 рублей) следует умножить на 12 (количество месяцев в году), что составит 93 600 рублей. Помимо прочего, 93 600 рублей, как отмечает автор, необходимо увеличить на число, являющееся максимальным сроком наказания в виде лишения свободы, т.е. в нашем случае на 4. Таким образом, размер итоговой залоговой суммы, согласно методике данного ученого, должен составить 374 400 рублей. При этом справедливости ради следует заметить, что в настоящее время минимальный размер залога по уголовным делам о преступлениях средней тяжести составляет 50 тыс. рублей. Получается, что обвиняемый (либо иной залогодатель), совершивший посредничество во взяточничестве на сумму 26 тыс. рублей, только лишь в целях допустимости рассмотрения вопроса об избежании применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста должен внести в качестве предмета залога денежную сумму, превышающую в 7,4 раза низший предел размера залога по данной категории преступлений. А в случае если лицо совершит особое тяжкое преступление в виде дачи взятки на сумму 160 тыс. рублей (ч. 2 ст. 291 УК РФ), то ходатайствовать о применении рассматриваемой нами меры пресечения залогодатель имеет право лишь при возможности внесения в качестве предмета залога денежной суммы в размере 1 123 200 рублей (7800 x 12 x 12), т.е. суммы в 2,24 раза выше низшего предела размера залога, установленного в ч. 3 ст. 106 УПК РФ.
Во-вторых, предлагаемый А.Е. Белоусовым подход не учитывает, что совершение отдельных категорий преступлений не предполагает в санкциях соответствующих статьей наказания в виде лишения свободы, в связи с чем применить данную методику не представится возможным.
Вряд ли следует поддержать и позицию Л.М. Фетищевой о том, что сумма залога не должна быть ниже размера причиненного преступлением ущерба [27, с. 140]. К слову, данный подход косвенно не поддерживает и законодатель. Как ранее отмечалось, Закон N 141-ФЗ снизил минимальную сумму залога по уголовным делам о преступлениях небольшой тяжести со 100 тыс. рублей до 50 тыс. рублей. Вместе с тем изначально проект данного законодательного акта (N 316003-6) [17] предполагал более обширные изменения правовой регламентации избрания анализируемой нами меры пресечения. Так, субъектом права законодательной инициативы предлагалось в ч. 3 ст. 106 УПК РФ закрепить, что вид и размер залога определяются судом в том числе с учетом характера и размера вреда, причиненного преступлением. Однако как Правительство РФ [18], так и комитет Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству [22] данные поправки не поддержали и справедливо, по нашему мнению, отметили, что размер залога не следует определять в зависимости от характера и размера вреда, причиненного преступлением, поскольку данная мера пресечения не выполняет функции обеспечения исполнения приговора в части возмещения вреда, в отличие, например, от иной меры уголовно-процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество (ст. 115 УПК РФ).
Анализируя вопрос относительно размера залога, установленного в ч. 3 ст. 106 УПК РФ, следует иметь в виду, что данное законоположение носит императивный характер и не предполагает произвольного изменения судом минимальных сумм залога, которые залогодатель обязан внести для обеспечения целей данной меры пресечения. Так, постановлением районного суда К., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 188 УК РФ, избрана мера пресечения в виде залога в размере 110 тыс. рублей. Судебная коллегия по уголовным делам областного суда постановление отменила, сославшись на то, что в силу ст. 106 УПК РФ залог в качестве меры пресечения может применяться за тяжкое преступление в сумме не менее 500 тыс. рублей. К. обвиняется по ч. 2 ст. 188 УК РФ, а ст. 15 УК РФ данное преступление отнесено к категории тяжких. Признание судом достаточной суммы залога в размере 110 тыс. рублей, т.е. в значительно меньшем размере, чем определено в ст. 106 УПК РФ, в постановлении не мотивировано, что является недопустимым [15].
Вместе с тем в судебной практике выявлен случай, в котором суд определил размер залога в сумме ниже установленных в ч. 3 ст. 106 УПК РФ пределов, однако вышестоящая судебная инстанция такую процессуальную ошибку не исправила. Так, постановлением суда в удовлетворении ходатайства об изменении меры пресечения на заключение под стражу в отношении Х., совершившей тяжкое преступление, отказано, обвиняемой изменена мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на меру пресечения в виде залога в размере 420 тыс. рублей. При этом суд апелляционной инстанции отметил, что при избрании Х. меры пресечения в виде залога судом было допущено нарушение уголовно-процессуального закона, а именно ч. 3 ст. 106 УПК РФ, поскольку по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях сумма залога не может составлять менее 500 тыс. рублей. Вместе с тем вышестоящий суд посчитал необходимым такое постановление районного суда оставить без изменения, сославшись на требования ст. 389.24 УПК РФ, согласно которой постановление суда первой инстанции может быть изменено в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей. Так как апелляционное представление прокурором не подавалось, постановление в части определенного судом размера залога в сумме 420 тыс. рублей изменению не подлежит [4].
Как представляется, такое судебное постановление основано на неверном толковании и применении положений действующего российского уголовно-процессуального законодательства. Это обусловлено тем, что ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ устанавливает определенный механизм защиты от изменения в сторону ухудшения положения исключительно осужденного лица, в отношении которого вынесен обвинительный приговор, определение, постановление суда первой инстанции. В контексте же вышеизложенного примера отметим, что Х. находилась в процессуальном статусе обвиняемой по уголовному делу, вследствие чего при оценке правомерности избрания залога в отношении данного участника уголовного судопроизводства нормы ст. 389.24 УПК РФ применению не подлежали. Как следует из ч. 3 ст. 389.2 УПК РФ, до вынесения итогового судебного решения апелляционному обжалованию подлежат в том числе судебные постановления или определения об избрании меры пресечения или о продлении сроков ее действия. В соответствии с ч. 1 ст. 389.19 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционных жалобы, представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме. Как отмечено в п. 2 ст. 389.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является существенное нарушение уголовно-процессуального закона. Таким образом, в рамках отраженного выше примера правильным стало бы вынесение апелляционного постановления об отмене меры пресечения в виде залога ввиду нарушения судом первой инстанции минимальных размеров залоговых сумм, установленных ч. 3 ст. 106 УПК РФ.
Подводя итог проведенному исследованию, хотелось бы отметить, что на современном этапе залог способен гарантировать все поставленные законодателем цели уголовного судопроизводства — пресечь желание подозреваемого (обвиняемого) скрыться, помешать органам предварительного расследования и суду, а также продолжить преступную деятельность или уклониться от исполнения приговора. Вместе с тем несовершенство правовой регламентации данной меры пресечения в российском уголовном процессе не позволяет регулярно воплощать ее в практической деятельности. С учетом этого полагаем, что рассмотренные в настоящей статье проблемы применения залога в части определения его размеров, а также конкретные предложения по совершенствованию его нормативно-правового регулирования в УПК РФ создадут положительные предпосылки для более всеобъемлющей реализации анализируемой нами меры принуждения.

Мера пресечения залог практика