Постановление Верховного Суда РФ от 27 февраля 2013 г. № 32-АД12-4 Суд прекратил производство по делу об административном правонарушении в связи с отсутствием в действиях заявителя состава административного правонарушения

Судья Верховного Суда Российской Федерации Меркулов В.П.,

рассмотрев надзорную жалобу Кудряшова Д.В. на постановление мирового судьи судебного участка № 1 Краснокутского района Саратовской области от 12 апреля 2012 года, решение судьи Краснокутского районного суда Саратовской области от 12 мая 2012 года и постановление заместителя председателя Саратовского областного суда от 14 июня 2012 года, вынесенные в отношении Кудряшова Д.В. по делу об административном правонарушении, предусмотренном статьей 17.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ), установил:

постановлением мирового судьи судебного участка № 1 Краснокутского района Саратовской области от 12 апреля 2012 года, оставленным без изменения решением судьи Краснокутского районного суда Саратовской области от 12 мая 2012 года и постановлением заместителя председателя Саратовского областного суда от 14 июня 2012 года, Кудряшов Д.В. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 17.7 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа в размере 2000 рублей.

В жалобе, поданной в порядке, предусмотренном статьями 30.12-30.14 КоАП РФ, в Верховный Суд Российской Федерации, Кудряшов Д.В. просит об отмене постановления мирового судьи судебного участка № 1 Краснокутского района Саратовской области от 12 апреля 2012 года, решения судьи

Краснокутского районного суда Саратовской области от 12 мая 2012 года и постановления заместителя председателя Саратовского областного суда от 14 июня 2012 года, ссылаясь на отсутствие в его действиях состава административного правонарушения, предусмотренного статьей 17.7 КоАП РФ.

Изучив истребованное из судебного участка № 1 Краснокутского района Саратовской области дело об административном правонарушении, доводы надзорной жалобы Кудряшова Д.В., судья Верховного Суда Российской Федерации находит указанную жалобу подлежащей удовлетворению в связи со следующими обстоятельствами.

В соответствии со статьей 17.7 КоАП РФ административным правонарушением признается умышленное невыполнение требований прокурора, вытекающих из его полномочий, установленных федеральным законом, а равно законных требований следователя, дознавателя или должностного лица, осуществляющего производство по делу об административном правонарушении.

Пункт 2 статьи 1 и пункт 1 статьи 21 Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» определяют, что прокуратура Российской Федерации осуществляет надзор за исполнением законов органами управления и руководителями коммерческих организаций, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов. Целью подобного надзора является обеспечение верховенства закона, единство и укрепление законности, защита прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

В силу требований пункта 2 статьи 22 указанного Федерального закона прокурор при осуществлении возложенных на него функций вправе требовать от руководителей и других должностных лиц коммерческих организаций предъявления необходимых документов, материалов, статистических и иных сведений.

Из представленных материалов усматривается, что основанием для привлечения Кудряшова Д.В. к административной ответственности, предусмотренной статьей 17.7 КоАП РФ, послужило то, что последний, работая . отделения № . ОАО «Сбербанк России», расположенного по адресу: . область, г. . при проведении прокуратурой Новоузенского района проверки, не предоставил в срок не позднее 17 часов 00 минут 20 марта 2012 года информацию о лице, открывшем сберегательные счета на имя Т. № . и № . а также информацию о порядке открытия счета № . вклад . то есть не выполнил требование прокурора Новоузенского района Саратовской области, предъявленное 20 марта 2012 года, вытекающее из его полномочий.

Разрешая данное дело об административном правонарушении, мировой судья пришел к выводу о том, что . отделения № . ОАО «Сбербанк России» неправомерно отказал прокурору в предоставлении указанных сведений, в связи с чем признал Кудряшова Д.В. виновным в совершении административного правонарушения, ответственность за которое установлена статьей 17.7 КоАП РФ.

Вместе с тем такой вывод мирового судьи нельзя признать правильным.

Объективная сторона состава административного правонарушения, предусмотренного статьей 17.7 КоАП РФ, состоит в невыполнении требований прокурора, вытекающих из его полномочий, установленных федеральным законом.

Статья 26 Федерального закона от 2 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (далее — Закон № 395-1), регулирующая порядок предоставления банками справок по операциям и счетам их клиентов, содержит исчерпывающий перечень лиц, которые вправе получать от банков информацию, составляющую банковскую тайну. При этом органы Прокуратуры РФ и их должностные лица не указаны в данном перечне.

Специальные федеральные законы, регламентирующие деятельность конкретных органов, могут содержать нормы, предусматривающие право этих органов получать информацию, составляющую банковскую тайну.

Федеральный закон от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» (далее — Закон № 2202-1) не содержит норм, предоставляющих органам Прокуратуры Российской Федерации и их должностным лицам право получать от банков информацию, относящуюся к банковской тайне.

В пункте 3 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 мая 2003 года № 8-П указано, что из конституционных гарантий неприкосновенности частной жизни, личной тайны и недопустимости распространения информации о частной жизни лица без его согласия вытекают как право каждого на сохранение в тайне сведений о его банковских счетах и банковских вкладах и иных сведений, виды и объем которых устанавливаются законом, так и соответствующая обязанность банков, иных кредитных организаций хранить банковскую тайну, а также обязанность государства обеспечивать это право в законодательстве и правоприменении.

По смыслу Конституции Российской Федерации, институт банковской тайны по своей природе и назначению имеет публично-частный характер и направлен на обеспечение условий для эффективного функционирования банковской системы и гражданского оборота, основанного на свободе его участников, одновременно данный институт гарантирует основные права граждан и защищаемые Конституцией Российской Федерации интересы физических и юридических лиц. Этим должны предопределяться устанавливаемые федеральным законодателем объем и содержание правомочий органов государственной власти и их должностных лиц, являющихся носителями публичных функций, в их отношениях с банками, иными кредитными организациями и их клиентами, а также объем и содержание прав и обязанностей клиентов в их отношениях как с банками, иными кредитными организациями, являющимися носителями финансовой информации, так и с органами государственной власти и их должностными лицами, могущими лишь в целях реализации указанных функций пользоваться банковской тайной, затрагивая тем самым частную жизнь и личную тайну граждан.

В пункте 4 названного постановления Конституционного Суда Российской Федерации указано, что согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации, конкретизирующему и развивающему приведенные положения Конституции Российской Федерации в соответствии с основными началами гражданского законодательства, банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте; сведения, составляющие банковскую тайну, могут быть предоставлены только самим клиентам или их представителям; государственным органам и их должностным лицам такие сведения могут быть предоставлены исключительно в случаях и в порядке, предусмотренных законом; в случае разглашения банком сведений, составляющих банковскую тайну, клиент, права которого нарушены, вправе потребовать от банка возмещения причиненных убытков (статья 857 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Банковская тайна, таким образом, означает защиту банком в силу требования закона сведений, разглашение которых может нарушить права клиента. Предусматривая обязанность банка обеспечить банковскую тайну и определяя ее основные объекты, субъекты права на банковскую тайну, их обязанности и гражданско-правовую ответственность, Гражданский кодекс Российской Федерации одновременно устанавливает, что пределы возложенной на банк обязанности хранить банковскую тайну определяются законом.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 4 постановления Конституционного Суда Российской Федерации № 8-П, федеральный законодатель вправе возложить на банк, иную кредитную организацию обязанность по предоставлению государственным органам и их должностным лицам сведений, составляющих банковскую тайну, только в пределах и объеме, необходимых для реализации указанных в Конституции Российской Федерации целей, включая публичные интересы и интересы других лиц.

Принимая во внимание требования норм статьи 857 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 26 Закона № 395-1 и Закона № 2202-1, а также изложенную выше позицию Конституционного Суда Российской Федерации, органы Прокуратуры Российской Федерации не вправе требовать от кредитных организаций предоставления информации, составляющей банковскую тайну.

При этом пунктом 6 приказа Генерального прокурора Российской Федерации от 7 декабря 2007 года № 195 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина» прямо предусмотрено, что при осуществлении надзора в сферах, на которые распространяется действие законодательства о банковской и иной охраняемой законом тайне, прокуроры должны руководствоваться установленным законодательством порядком.

Из анализа изложенных норм закона в их системной взаимосвязи следует, что . отделения № . ОАО «Сбербанк России» Кудряшов Д.В., руководствуясь положениями статьи 26 Закона № 395-1, правомерно отказал в предоставлении по требованию прокурора информации о лице, открывшем сберегательные счета на имя Т. № . и № . а также информации о порядке открытия счета № . 07206, вклад «. », в связи с чем полагать о невыполнении указанным должностным лицом законных требований прокурора, вытекающих из его полномочий, оснований не имеется.

Смотрите так же:  Налог на прибыль нефть

Соответственно, в действиях Кудряшова Д.В. отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного статьей 17.7 КоАП РФ.

При таких обстоятельствах постановление мирового судьи судебного участка № 1 Краснокутского района Саратовской области от 12 апреля 2012 года, решение судьи Краснокутского районного суда Саратовской области от 12 мая 2012 года и постановление заместителя председателя Саратовского областного суда от 14 июня 2012 года, вынесенные в отношении Кудряшова Д.В. по делу об административном правонарушении, предусмотренном статьей 17.7 КоАП РФ, подлежат отмене.

Производство по данному делу об административном правонарушении подлежит прекращению на основании пункта 2 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ — в связи с отсутствием в действиях Кудряшова Д.В. состава административного правонарушения, предусмотренного статьей 17.7 КоАП РФ.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 30.13 и 30.17 КоАП РФ, судья Верховного Суда Российской Федерации постановил:

надзорную жалобу Кудряшова Д.В. удовлетворить.

Постановление мирового судьи судебного участка № 1 Краснокутского района Саратовской области от 12 апреля 2012 года, решение судьи Краснокутского районного суда Саратовской области от 12 мая 2012 года и постановление заместителя председателя Саратовского областного суда от 14 июня 2012 года, вынесенные в отношении Кудряшова Д.В. по делу об административном правонарушении, предусмотренном статьей 17.7 КоАП РФ, отменить.

Производство по делу об административном правонарушении прекратить на основании пункта 2 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ — в связи с отсутствием в действиях Кудряшова Д.В. состава административного правонарушения, предусмотренного статьей 17.7 КоАП РФ.

Обзор документа

Банковскому служащему назначили административный штраф за невыполнение законных требований прокурора (ст. 17.7 КоАП РФ). Основанием для этого послужило то, что он не предоставил информацию о лице, открывшем сберегательные счета, а также о порядке открытия определенного счета.

Верховный Суд РФ решил, что в действиях банковского служащего отсутствует состав указанного административного правонарушения.

Одна из статей Закона о банках и банковской деятельности регулирует порядок предоставления банками справок по операциям и счетам их клиентов. Она содержит исчерпывающий список лиц, которые вправе получать от банков информацию, составляющую банковскую тайну. При этом органы прокуратуры РФ и их должностные лица не указаны в данном перечне.

Закон о прокуратуре не содержит норм, предоставляющих органам прокуратуры и их должностным лицам право получать от банков информацию, относящуюся к банковской тайне.

Таким образом, органы прокуратуры не вправе требовать от кредитных организаций предоставить подобную информацию.

При этом приказом Генерального прокурора РФ прямо предусмотрено, что при осуществлении надзора в сферах, на которые распространяется законодательство о банковской и иной охраняемой законом тайне, прокуроры должны руководствоваться порядком, установленным законодательством.

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Разглашение банковской тайны, судебная практика

С правовой точки зрения, банковская тайна представляет собой довольно особенную и специфическую информацию, владеть которой вправе лишь кредитная организация, осуществляющая эту банковскую деятельность на правомерных основаниях.

Закон предусматривает право о знании данной информации в отношении других определенных организаций, при условии наличия действительной необходимости в подобных знаниях.

Согласно российскому законодательству, непосредственное действие банковской тайны распространяется на:

— банковские счета и вклад;

— различные операции по счету, а также личные сведения о клиенте;

— счета о вкладах, открытых на собственных клиентов;

— другие сведения и данные, попадающие под действие банковской тайны, если законом не установлено иное.

Рассмотрим пример из арбитражной практики. Представитель Общества с ограниченной ответственностью обратился в суд с требованиями о взыскании денежных средств с кредитной организации в качестве компенсирования неправомерных действий представителя банка в виде представления сведений, относящихся к банковской тайне.

Во время судебного заседания, истец пояснил, что налоговая инспекция ранее осуществляла проверки деятельности его организации. С целью подтверждения или получения определенных сведений, налоговым инспектором был направлен письменный запрос в банк, в котором у руководителя от лица организации был открыт денежный счет.

Сведения заключались в перечне финансовых движений по имеющемуся лицевому счету. В ответ на данный запрос, банк представил требуемые налоговым инспектором сведения, что, по мнению истца, являлось неправомерным действием по разглашению банковской тайны клиента. К своему заявлению истец приложил копию запроса налогового инспектора.

В дальнейшем, в ходе получения всех необходимых сведений, налоговый инспектор в своем заключении наложил на Общество с ограниченной ответственностью денежный штраф, связанный с нарушениями, обнаруженными во время проводимой проверки.

Дополнительным требованием истца явилось аннулирование ранее принятого решения налогового органа. Представитель налоговой инспекции пояснил, что получение вышеуказанных сведений из банка было необходимым, иначе допущенные нарушения в действиях организации так и не смогли бы оказаться выявленными.

Представитель банка, в свою очередь, заявил о правомерности предоставления сведений о своем клиенте. Он мотивировал это положениями действующего законодательства РФ, которые предусматривают, что при необходимости, по требованию уполномоченного лица, каким является налоговый представитель, все запрашиваемые сведения должны быть предоставлены банком в полном объеме.

Внимательно рассмотрев все доводы сторон, а также имеющиеся материалы по делу, суд пришел к решению об удовлетворении исковых требований заявителя.

В своем решении он руководствовался следующим. Согласно установленным нормам и положениям, информация, содержащая в себе банковскую тайну, может быть представлена сотрудникам уполномоченных учреждений, в частности, налоговой инспекции, только в случае действительного обоснования и подтверждения ее необходимости.

Имеющаяся в деле копия письменного запроса налогового инспектора не содержала в себе никаких правовых обоснований необходимости запрашивания вышеуказанной информации.

Следовательно, действия банка по выдаче данной информации можно назвать неправомерными, вместе с действиями налогового инспектора по подаче указанного письменного запроса в кредитную организацию.

Обзор судебной практики по делам, связанным с разглашением коммерческой тайны

Определение Московского городского суда по делу № 11-33789 от 08.10.2013

Гражданка К.Е. работала в ООО «Гидродинамика» в должности начальника проектно-сметного отдела. Была уволена на основании пп. «в» п.6 ч.1 ст. 81 ТК РФ за разглашение коммерческой тайны.

Бывшей работнице было вменено в вину то, что она с использованием персонального компьютера переписала на личную флэш-карту более 50 файлов, содержащих конфиденциальную информацию, а также передала по электронной почте третьим лицам информацию о планируемых объемах работ и их стоимости.

Факт нарушения был выявлен комиссией по проверке соблюдения режима коммерческой тайны. Довод нарушительницы о том, что файлы носят справочно-информационный характер и скачаны из интернета, в качестве оправдательного принят не был, что отмечено в акте, составленном по итогам служебного расследования.

К.Е. обратилась в суд с иском об изменении формулировки увольнения, но суд иск отклонил, признав увольнение законным.

Решение Головинского районного суда г. Москвы по делу № 2-5055/2013 от 08.10.2013

Гражданин Х. был принят на работу в ООО «Сотмаркет» на должность помощника юриста в Правовой департамент. Согласно заключенному трудовому договору, Х. обязался не давать интервью, не проводить встречи и переговоры, касающиеся деятельности работодателя, не разглашать информацию, включенную в перечень сведений, составляющих коммерческую тайну работодателя, с которым Х. ознакомлен.

Х., выполняя распоряжение своей начальницы, в служебных целях отсканировал ряд финансовых документов. Когда информация, содержащаяся в этих документах, попала не по назначению, в компании было проведено служебное расследование. В программе «Skype», установленной на рабочем компьютере Х., была обнаружена переписка с третьими лицами с прикрепленными сканами финансовых документов.

Примечательно, что первым намерением комиссии, назначенной для проведения служебного расследования, было безконфликтное решение вопроса. Однако Х. отрицал свою вину. В результате уволен на основании пп. «в» п.6 ч.1 ст. 81 ТК РФ за разглашение коммерческой тайны. Считая факт распространения коммерческой тайны не доказанным, Х. обратился с иском в суд. Суд признал увольнение законным.

Не единожды в суде рассматривались дела о незаконном распространении конфиденциальной информации путем отправки сообщений по электронной почте.

Определение Московского городского суда по делу № 4г/9-9007/2014 от 20.10.2014

Гражданин С. работал в ООО «Региональная страховая компания» в должности директора Департамента продаж. Был уволен после того как переправил по корпоративной почте на свой личный почтовый адрес и адрес супруги файлы, содержащие информацию о страховых продуктах Общества. Этот факт, вскрытый сотрудниками Департамента информационных технологий, проводивших контрольную проверку использования корпоративной почтовой системы, послужил основанием для проведения служебного расследования.

С. в объяснительной записке написал, что файлы ему были нужны для проведения презентации потенциальным партнерам продуктов и услуг Общества. По его мнению, среди пересланных документов не было секретных. Комиссия с доводами С. не согласилась и постановила применить к нему дисциплинарное взыскание в виде увольнения. Приказ об увольнении ссылался на пп. «в» п.6 ч.1 ст. 81 ТК РФ.

Смотрите так же:  Размер пособия по инвалидности 2 группы в 2018 году

Первая судебная инстанция, куда обратился С., встала на сторону истца и признала увольнение незаконным. Основанием для такого судебного решения послужило непредоставление ответчиком трудового договора с С., нечеткие формулировки Правил внутреннего трудового распорядка и отсутствие Положения о коммерческой тайне или иных нормативных документов, регламентирующих данный вопрос.

Однако суд апелляционной инстанции более внимательно отнесся к тем мерам, которые ответчик предпринимает для защиты своей конфиденциальной информации, и счел их достаточными для того, чтобы считать С. виновным в разглашении коммерческой и служебной тайны.

Приговор Гагаринского районного суда г. Москвы по делу № 1-160/2013 от 04.06.2013

Гражданин Т. работал начальником отдела продаж кормовых фосфатов ЗАО «ФосАгро АГ». Имея доступ к компьютеру одного из руководителей, он незаконно собирал интересующие его сведения конфиденциального характера о ценах и условиях контрактов по продажам продукции и мн. др. и отправлял их по корпоративной почте на свой личный адрес, а также пересылал представителю иностранной фирмы-конкурента.

Работа с конфиденциальными документами на фирме была регламентирована пакетом локальных нормативных актов, осуществлены серьезные технические меры информационной безопасности. Вместе с тем, среди отдельных сотрудников считался допустимым доступ к чужому компьютеру и электронному почтовому ящику. Это обстоятельство позволило Т. около года заниматься незаконным сбором конфиденциальных сведений.

Со слов Т., в его действиях не было злого умысла, а была цель привлечь дополнительных контрагентов и создать фирме выгодные условия для коммерческих сделок. Однако работодатель определил действия своего сотрудника как причинившие вред и связал с ними уменьшение клиентуры, потерю рынков сбыта продукции и ослабление продовольственной безопасности. Общий ущерб был оценен в размере $ 2 млн.

В ходе проведенного расследования были собраны свидетельские показания, проанализированы протоколы автоматизированной системы информационной безопасности и системы учета рабочего времени, получены электронные копии писем путем изъятия информации в ООО «Мэйл.ру». К делу были приобщены кадровые документы из личного дела Т., среди которых соглашение о соблюдении требований обращения с информацией, составляющей коммерческую тайну, заявки на доступ к сети «Интернет» и право отправки электронной почты в сети «Интернет», заявка на доступ к ресурсам WEB-почты в сети «Интернет», копия из журнала ознакомления работников ЗАО «ФосАгро АГ» с правилами внутреннего трудового распорядка. К работе комиссии были привлечены сотрудники Службы экономической безопасности ФСБ России.

Фирма-конкурент, представителю которой Т. незаконно передавал сведения, признала факт использования полученной информации в своей деятельности и согласилась возместить экономический ущерб в размере $ 2 млн.

Что касается гражданина Т., то помимо увольнения по статье ТК РФ, в его отношении было возбуждено уголовное дело. Т. приговорен к 1 году 9 месяцам исправительных работ в местах, определяемых органами местного самоуправления по согласованию с уголовно-исполнительной инспекцией, с удержанием из заработка ежемесячно 15% в доход государства.

Решение Кунцевского районного суда г. Москвы по делу № 33-35077/2014 от 16.10.2014

Гражданин Ш. работал в ООО «Евразхолдинг» начиная с 2008 года. При приеме на работу, заключая трудовой договор, Ш. взял на себя обязательства по соблюдению режима коммерческой тайны, введенного на предприятии пакетом локальных нормативных документов. В 2013 году Ш. был назначен на должность начальника коммерческого управления ЕВРАЗ КГОК. Новая должностная инструкция и Положение о коммерческом управлении дополнили ответственность Ш. в отношении конфиденциальной информации, т.к. его должностные функции существенно расширились.

В ходе проведения плановой проверки исполнения структурными подразделениями бизнес-процедур было выявлено, что при проведении конкурентных процедур на электронной площадке по закупке для управляемых ООО «Евразхолдинг» юридических лиц под учетными записями Ш. был осуществлен вход в систему электронных торгов с постороннего компьютера. Третьи лица, воспользовавшись аккаунтом Ш. получили доступ к коммерческой информации предприятия, являющейся конфиденциальной. Данный инцидент послужил причиной увольнения Ш. на основании пп. «в» п.6 ч.1 ст. 81 ТК РФ. Суд признал увольнение законным.

Московские суды одобрили нарушение банковской тайны ради прокуратуры

Торги за аренду земли в Смоленской области, где Валерий Домаев стал победителем, признали недействительными. Соперники с помощью прокуратуры доказали, что с внесением задатка конкурент опоздал на несколько часов. Домаев не сдался и пошел за компенсацией убытков к «Россельхозбанку», который по запросу прокуратуры выдал платежные документы и тем самым, полагал истец, нарушил банковскую тайну. Но и тут он потерпел поражение – московские судьи этого нарушения не обнаружили, чем вызвали недоумение экспертов.

В ноябре 2012 года Валерий Домаев выиграл на торгах право аренды земельного участка 4070 кв. м в селе Новодугино Смоленской области и заключил с местной администрацией договор [цену установить не удалось. – «Право.Ru»]. Но радовался победе недолго – в июне 2013-го Смоленский областной суд признал результаты торгов недействительными. Поводом стал иск проигравших К. Карнюшина и ООО «Прайд Н» к администрации Новодугинского района, которая их организовала, следует из судебных актов. Истцы утверждали, что Домаев незаконно принимал участие в торгах, так как оплатил задаток не до 16 часов 31 октября, как было установлено в распоряжении главы администрации, а лишь 1 ноября. В подтверждение они ссылались на результаты прокурорской проверки, организованной по заявлению Карнюшина. Смоленский региональний филиал ОАО «Россельхозбанк» в ответ на запрос прокуратуры предоставил документы, подтверждающие, что задаток Домаев вносил 1 ноября.

Представители Домаева в суде такие выводы опровергали, говорили, что он платил 31 октября, и ссылались на журнал регистрации заявок. Это подтверждал и свидетель со стороны Домаева [его имя вымарано из акта. – «Право.Ru«], рассказывавший суду, что 31 октября он оплатил задаток, переслал Домаеву по факсу копию квитанции, а оригинал отдал через два-три дня. Представитель администрации П. Никитенкова уточнила, что от Домаева «была представлена копия квитанции, плохо читаемая, все было принято». Не дождавшись от Домаева оригинала квитанции из банка, Смоленский областной суд решил, что заверенная банком копия платежного поручения от 1 ноября опровергает его слова об оплате днем ранее.

Именно выдача прокуратуре документов стала поводом для иска Домаева к ОАО «Россельхозбанк», который он подал в Хамовнический райсуд Москвы в октябре 2013 года. Он обвинял РСХБ в незаконном разглашении банковской тайны при выдаче платежных документов по запросу прокуратуры, из-за чего результаты торгов были признаны недействительными. Органы прокуратуры и их должностные лица не вправе получать сведения, составляющие банковскую тайну, настаивал Домаев. И требовал взыскать с «Россельхозбанка» компенсацию за причиненные убытки – в частности, он брал заем «для обеспечения возможности победы в аукционе» – и судебные расходы [суммы из акта исключены. – «Право.Ru»].

В «Россельхозбанке» не соглашались с претензией клиента и утверждали, что действовали в рамках закона. С этим согласился сначала судья Хамовнического райсуда Герман Бугынин, а затем и коллегия Мосгорсуда (Ольга Ульянова, Зоя Зубкова, Галина Митрофанова), которая рассматривала апелляционную жалобу Домаева. Они подтвердили, что по закону «О банках и банковской деятельности» кредитная организация гарантируют тайну об операциях, о счетах и вкладах своих клиентов и корреспон­дентов, а все ее служащие обязаны хранить в тайне эти данные, а также иные устанавливаемые сведения, если это не противоречит федеральному закону. По закону «О прокуратуре РФ», напомнили судьи, предметом прокурорского надзора является соблюдение Конституции и исполнение законов, в частности, органами местного самоуправления и органами управ­ления и руководителями коммерческих организаций. Такие проверки проводятся на основании поступившей в органы прокуратуры информации о нарушениях, требующих принятия мер прокурором. При этом прокурор вправе требовать представления необходи­мых документов, материалов, статистических и иных сведений, говорится в апелляционном определении, опубликованном на днях.

«Ввиду осуществления прокуратурой Смоленской области проверки законности проведения администрацией открытых торгов в форме аукциона прокурор Новодугинского района действовал в рамках предоставленных ему законом «О прокуратуре РФ» полномочий, – согласились в Мосгорсуде с коллегой из Хамовнического райсуда. – Поэтому у должностного лица – руководителя Смоленского регионального филиала ОАО «Россельхозбанк» – отсутствовали законные основания для отказа в предоставлении запрашиваемых прокурором сведений».

Параллельно, доказывая законность результатов торгов, а затем предъявляя претензии к банку, Домаев пытался запретить МУП «Жилищно-коммунальная служба» организовывать еженедельно с пятницы по воскресенье ярмарки на спорном земельном участке. Домаев просил Сычевский райсуд Смоленской области обязать МУП «ЖКХ» устранить препятствие в пользовании земельным участком. Судья Сергей Тимошенков 10 июля прошлого года отказал Домаеву в этом, так как договор аренды участка был признан недействительным. Это подтвердил и Смоленский областной суд 21 января 2014-го. «У самого истца отсутствует какое-либо право на данный земельный участок, а поэтому использование участка другими лицом его прав не нарушает, и в силу ст. 3 ГПК у него отсутствует субъективное право на обращение с требованиями о взыскании с ответчика неосновательного обогащения», – заявила коллегия судей под председательством Татьяны Шитиковой.

Банк не вправе был предоставлять по запросу прокуратуры информацию о банковских операциях конкретного лица, убеждена ведущий юрист юридической группы «Яковлев и Партнеры» Наталья Костина. «Анализ арбитражной практики кассационных инстанций и практики ВС однозначно говорит о том, что прокуратура не вправе запрашивать от кредитных организаций сведения, составляющие банковскую тайну, – говорит Костина. – Постановление Конституционного суда от 14 мая 2003 года № 8-П также указывает на предоставление сведений, составляющих банковскую тайну, госорганам и их должностным лицам исключительно в случаях и в порядке, предусмотренных законом. Закон не содержит указаний на предоставление сведений прокуратуре при проведении проверок».

Смотрите так же:  Действительный залог тест

Закон о банках и банковской деятельности (ст. 26) позволяет выдавать данные об операциях клиентов без решения суда в рамках борьбы с легализацией, финансированием терроризма и коррупцией.

С ней согласен старший юрист адвокатского бюро «Линия права» Алексей Костоваров. Банковская тайна – это частное проявление права на неприкосновенность частной жизни (ст. 35 Конституции), которое может быть ограничено только в случаях, прямо указанных в законе, говорит он, но в законе «О банках и банковской деятельности» право прокурора требовать у банка сведения о банковских операциях физлица не предусмотрено. Сама мотивировка Мосгорсуда, по его словам, «не выдерживает никакой критики» и «лишний раз демонстрирует, что в системе судов общей юрисдикции отсутствует какое-либо единообразие судебной практики и, соответственно, не приходится говорить и о правовой определенности». ВС неоднократно заявлял, что прокуратура не вправе требовать от банков сведения, составляющие банковскую тайну. Это было в постановлениях от 28 февраля 2014 года № 32-АД13-9 и № 32-АД13-8, постановлении от 27 февраля 2013 года № 32-АД12-4.

Костина напоминает, что в соответствии со ст. 55 ГПК доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда. «Поскольку результаты торгов признавались недействительными в судебном порядке, органы прокуратуры могли истребовать соответствующие доказательства в судебном порядке, а не в результате проведенных проверок и собственных запросов», – считает она.

По словам Костоварова, отказ в удовлетворении иска в целом можно признать обоснованным. «Но не в силу занятой судами позиции, а, скорее, исходя из сомнительности наличия указанных истцом последствий именно в силу указанных действий банка, – рассуждает юрист. – Статья 15 ГК требует представления доказательств не только наличия противоправного поведения, но и наличия убытков, возникших именно вследствие такого поведения. Вряд ли можно оценивать как убытки от действий банка денежные средства, которые истец должен будет вернуть по договору займа».

Разглашение банковской тайны

Уже долгое время обсуждается следующая проблема, связанная с привлечением коллекторских организаций банками. Известно, что размещение кредитной организацией привлеченных средств от своего имени и за свой счет является банковской операцией, сведения о которой составляют банковскую тайну. Таким образом, получается, что кредитные организации при уступке требования предоставляют коллекторским агентствам сведения, составляющие банковскую тайну.

Оставим в стороне спор теоретиков и обратимся сразу к судебной практике.

А суды практически единодушно приходят к выводу, что разглашения банковской тайны при привлечении коллектора не происходит. Вывод свой они обосновывают тем, что круг информации, которая составляет банковскую тайну, определен в ст. 26 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 “О банках и банковской деятельности” и в ст. 857 ГК РФ. Указанная информация, по мнению судов, держится в тайне только по тем операциям, которые совершаются по счету, а при уступке права требования третьему лицу передается иная информация: о должнике, сумме долга, залоге. Сведения о движении денежных средств по банковским счетам не передаются, и следовательно, банковская тайна не нарушается (см., например, Постановление ФАС Уральского округа от 03.09.2008 N Ф09-6296/08-С1).

Не будем пускаться в пространные споры с судами, а остановимся лишь на двух обстоятельствах.

Приходя к подобным выводам, суды почему-то игнорируют тот факт, что в ст. 857 ГК РФ, помимо тайны банковского счета, банковского вклада и операций по счету, банк обязан гарантировать также и тайну сведений о клиенте.

1. Банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте. А что происходит при цессии?

Чтобы взыскание задолженности было максимально эффективным, коллекторское агентство должно обладать наиболее полной информацией о должнике. Часть ее можно получить из независимых источников, но все же основные данные предоставляет именно банк, при этом сведения берутся из кредитного договора и анкеты, которая заполняется клиентом банка при его заключении. Как правило, передается информация о личности должника, размере долга, номере и дате кредитного договора, сроке просрочки, расчете неустойки и др. Таким образом, тайну сведений о клиенте банк, заключая договор цессии, нарушает.

2. Возникает вопрос: почему кредитная история определяется законодателем как банковская тайна и раскрыть ее кредитная организация может только с согласия клиента банка, а в случае совершения кредитной организацией уступки права требования другому субъекту кредитная история клиента банка перестает быть банковской тайной? Ведь объем сведений, передаваемых бюро кредитной истории и цессионарию, практически одинаков.

Таким образом, формально в действиях банка по привлечению коллекторов содержится нарушение банковской тайны.

Некоторые специалисты утверждают, что даже при обращении банка в суд за взысканием долга нарушается банковская тайна. Перечень случаев, когда сведения предоставляются третьим лицам, строго ограничен законодательно, и случая обращения банка в суд в этом списке нет. В результате условия банковского договора узнают третьи лица: судья, помощник судьи, канцелярия суда, приставы и др., и все это является таким же незаконным, как и передача информации коллекторам.

Но воспрепятствовать взысканию долга путем подачи заявления в суд по поводу разглашения банковской тайны должнику будет совсем непросто.

Во-первых, чтобы подстраховаться и избежать этого, многие банки заранее вносят в кредитные договоры условие о возможности разглашения информации при неисполнении должником своей обязанности по возврату кредита.

Суды часто признают такие условия законными (см. например, Постановление ФАС Уральского округа от 03.09.2008 N Ф09-6296/08-С1).

Однако подобные действия представляются сомнительными, так как и ст. 857 ГК РФ, и ст. 26 Закона о банках и банковской деятельности являются императивными и не предоставляют банку возможности нарушать банковскую тайну, даже если это предусмотрено договором.

Во-вторых, часто каждый договор банка с коллекторским агентством подкрепляется экспертным заключением авторитетных юридических вузов или иных юридических организаций, которые свидетельствуют, что данный договор банка с агентством не нарушает банковской тайны.

Но и такое средство спорно, ведь передача договора какому-либо лицу с целью экспертной оценки сама по себе представляет разглашение банковской тайны.

В-третьих, заявляя подобное требование, должник обязан доказать наличие ущерба из-за передачи информации коллекторам. Проблема здесь в том, что имущественного ущерба здесь быть не может – истребуемые коллекторами суммы (сумма кредита, проценты по нему, штрафные санкции) должник обязан уплатить в силу закона. Поэтому должник может подать иск лишь о компенсации морального вреда. Моральный же вред в наших судах доказать практически невозможно. Более того, вред от разглашения сведений о нарушении должником действующего законодательства и условий договора вряд ли подлежит удовлетворению, так как закон защищает только законные интересы граждан.

И наконец, в-четвертых, коллекторы в суде часто заявляют, что они добросовестно защищают свои законные интересы, тогда как истец-заемщик злоупотребляет своим правом, пытаясь найти формальные причины, чтобы и дальше нарушать закон в части выполнения своих безусловных договорных обязательств перед кредитором. В результате получается, что в данной ситуации именно цели должника носят противоправный характер. И для достижения этих целей он злоупотребляет имеющимся у него правом.

Но, несмотря на всю сложность, воспользоваться должнику подобной схемой защиты можно. В этом плане самым известным стало “иркутское дело”, когда заемщик подал в суд на банк и выиграл дело. Основанием для иска стали звонки банковских коллекторов на работу и родственникам заемщика с информированием посторонних людей, что заемщик имеет просрочку по возврату кредита. Заемщик подал в суд и сумел взыскать с банка за нанесенный ему моральный вред 5 тыс. руб. Ведь банк согласно решению судьи раскрыл банковскую тайну для коллег заемщика, что и нанесло истцу тот самый моральный вред. Еще 2 тыс. руб. за нанесение морального вреда было присуждено отцу заемщика, который тоже подал в суд, так как ему тоже звонили и причинили моральный вред. Суммы небольшие, но важен прецедент. А также то, что подобное решение является основанием для последующего признания договора цессии банка с коллектором недействительным.

Итак, мы рассмотрели основные проблемы деятельности коллекторов. Как оказывается, если изучить их заранее, требования и действия коллекторов уже не кажутся столь же устрашающими, как они представляются поначалу.

Главное помнить: коллекторы – это такие же хозяйствующие субъекты, как и вы, не обладающие специальными правами. Разговаривайте с ними спокойно и на равных. В конце концов договориться о рассрочке погашения долга можно и с ними.

Нарушение банковской тайны судебная практика